«Самый главный человек в моей жизни»: олимпиадные тренеры об учителях, которые изменили их судьбу

Кого из своих учителей вы помните до сих пор?

Евгения Цыганова, учитель литературы в Школе Центра педагогического мастерства, тренер сборной Москвы по литературе, член жюри регионального этапа Всероссийской олимпиады по литературе:

Это Анна Владимировна Гаушус. Думаю, многие дети ответят на этот вопрос так же, как и я. Та встреча была судьбоносной, поскольку Анна Владимировна открыла для меня мир не только олимпиадный, но и литературный, а что главнее и важнее — дала нечто значительно большее, чем просто участие в олимпиадах — вдохновение. Думаю, это позволило мне стать учителем и практически ежедневно помогает преодолевать различные профессиональные трудности.

Евгения — третья слева, Анна Владимировна — третья справа

Расскажите о самом ярком и дорогом воспоминании, связанном с ней.

Таких воспоминаний много, на самом деле. Многие связаны непосредственно с впечатлениями от материала, который был дан на занятиях. В 2017 году я попала на ее лекцию в ЦПМ, это была наша первая встреча. До сих пор помню, что это была обзорная лекция по Серебряному веку, которую я почему-то запомнила почти наизусть. То же самое было с занятием по творчеству Б. Л. Пастернака, видимо, само сочетание материала и подачи оказалось настолько впечатляющим, что я помню их спустя 10 лет.

Была ли у нее какая-то характерная привычка или особенная фраза?

Мне очень нравился макияж Анны Владимировны — настолько, что, возможно, именно благодаря ее блестящим теням с переливом мы начали общаться! У нее были очень красивые тени, я стеснялась спросить, но в итоге узнала марку и номер. Думаю, каждый, кто общался с Анной Владимировной отметил, что она не только умна, но и очень красива, сложно ее не заметить и не запомнить.

Все то глубокое, ценное и настоящее, что описано в литературе, правда может существовать в жизни

Что в вашей нынешней работе тренером сборной вы переняли именно у нее?

Думаю, что я ежедневно все еще перенимаю что-то у Анны Владимировны: мы с ней вместе работаем. Мы постоянно советуемся по поводу занятий, тем, каких-то проблемных моментов, поскольку она очень опытный преподаватель. Наверное, самое важное и глобальное, что я переняла, — способность удивляться каждому тексту и литературному явлению, находить что-то интересное и не относиться к литературе как к данности.

Чему она научила вас — не только как ученика, но и как человека?

Быть честной с самой собой!

Что, на ваш взгляд, выделяло ее как учителя?

Анна Владимировна не просто увлечена литературой, она всецело погружена в то дело, которое выбрала. Думаю, это настоящий талант! Она может найти подход к каждому ученику, всегда находит в себе силы поддержать всех и каждого, выступает мудрым взрослым, с которым никогда не страшно поделиться чем-то.

Какой ее совет вы помните до сих пор?

Было бы неправильно выделить какой-то один совет, поскольку мы сотрудничаем уже около 10 лет (скоро будет юбилей!). Мне кажется, что самое главное — это дружба, жизненный опыт и все то глубокое, ценное и настоящее, что описано в литературе, правда может существовать в жизни. Универсальных советов нет: жизнь устроена сложно, но вместе с тем очень интересно, лучше удивляться ей, чем сопротивляться и разочаровываться.

Невыполнимых вещей нет, нужно только постараться и найти путь

Анастасия Орехова, заместитель декана, старший преподаватель биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, главный тренер сборной Москвы на Всероссийской олимпиаде по биологии:

Расскажу про свою научную руководительницу Джованну Симонетти, которая была у меня в аспирантуре. Я проходила аспирантуру в университете Сапиенца в Риме, и преподавательница меня очень вдохновила.

Мы встретились, на самом деле, совершенно случайно. Как-то раз я поехала в путешествие во Флоренцию, листала ленту соцсетей и увидела объявление, что университет Сапиенца в Риме набирает слушателей на программу аспирантуры. Я просто решила попытать удачу. Так получилось, что я прошла много-много этапов отбора. И дальше, наверное, это тоже была судьба: еще до того, как я приехала в Рим, моя профессор была проездом в Москве, и так мы с ней в первый раз в жизни встретились. Дальше мы почти пять лет общались, я работала у нее в лаборатории.

Расскажите о самом ярком и дорогом воспоминании, связанном с ней.

Когда я первый раз ее встретила, она так много жестикулировала! Для нашей культуры это не очень свойственно, и мне сначала было непривычно. В какой-то момент я немного переняла ее жесты, но достичь такого уровня жестикуляции и мимических сопровождений я, конечно, не могу.

Была ли у нее какая-то характерная привычка или особенная фраза?

Так как она была итальянка, то, конечно же, любимый жест у нее был вот такой (складывает ладонь в щепоть) и фраза: «Почему не получается? Все должно получиться!»

Что в вашей нынешней работе тренером сборной вы переняли именно у нее?

Во-первых, что невыполнимых задач не бывает. Если мы поставили цель, есть разные пути ее достижения. Все возможно: если одна дверь закрыта, нужно постучать в другую, в третью, и иногда все равно можно достичь успеха. Здесь нужны настойчивость и упорство, мне кажется.

Дальше, конечно, способность к организации, потому что она у нее была просто феноменальная! Она преподавала в университете, у нее было четверо детей, был фармацевтический бизнес, несколько аптек. А еще у нее были студенты, аспиранты, и она пыталась всем этим управлять. Отсюда и навык быстро включаться в ситуацию, вести календари. Причем она почти никогда никуда не опаздывала, потому что у нее все время везде были либо развешенные стикеры, либо напоминания в онлайн-мессенджерах. Поэтому я и переняла такой навык организации и осознание, что можно быть многозадачным человеком.

Что она научила вас делать лучше — не только как ученика, но и как человека?

Она всегда была очень справедливой и готовой прийти на помощь. В нашей лаборатории у нее была такая традиция: на выполнение магистерской или бакалаврской дипломной работы либо в аспирантуру она брала всегда двух человек, двух друзей. Она считала, что если вы вместе с другом идете по пути науки, то вам будет легче — у вас есть общие темы. Мне кажется, это очень помогало ей в организации, потому что сразу формируется более дружественный коллектив.

Коллеги Анастасии поддерживают ее в период защиты в аспирантуре

Какой ее совет вы помните до сих пор?

Невыполнимых вещей нет, нужно только постараться и найти путь.

Моя профессия — это мое хобби, а мое хобби — это моя профессия

Наталья Пономарева, руководитель сборной России на Международной олимпиаде по экологии, главный тренер сборной Москвы по экологии, методист Центра педагогического мастерства, руководитель направления в Школе ЦПМ:

Это самый главный человек в моей жизни, потому что благодаря ей у меня есть все: высшее образование, моя любимая работа, хобби. Ее зовут Фаина Борисовна Баталова.

После девятого класса я решила, что хочу в химико-биологический класс, чтобы серьезно заниматься олимпиадами. Надо сказать, что Фаине Борисовне тогда уже было точно за пятьдесят, но она была настолько энергична и прекрасна, что я поняла: очень хочу поступить в этот класс. В дальнейшем она не просто влюбила меня в биологию и в олимпиадное движение — она влюбила меня в себя.

Я видела, что у Фаины Борисовны очень энергичная жизнь: она занималась бальными танцами, преподавала художественную гимнастику в школе. До того, как мы познакомились, она вела спортивный кружок, потому что была кандидатом в мастера спорта по художественной гимнастике. Я думала: «Боже, как этот умнейший, сильный, энергичный человек еще успевает заниматься хобби?»

Ее фразы запомнились мне на всю жизнь, я держу их в голове. Например, она говорила: «Я очень счастливый человек, потому что моя профессия — это мое хобби, а мое хобби — это моя профессия». Это и мой девиз: я безумно люблю свою работу, хотя при этом она остается работой и профессией.

Она всегда говорила, что нужно влюбить в себя детей. Практику у нее я проходила на четвертом и пятом курсах. Тогда я решила, что моя профессия — работа с детьми. Хотя я занималась наукой, выступала на конференциях, и у меня были достаточно высокие достижения, чтобы пойти именно в науку, я поступила в аспирантуру, но выбрала для себя работу с детьми. Мне кажется, это целиком заслуга Фаины Борисовны: она показала, насколько можно быть счастливой в этой профессии. Я считаю так же.

Кроме того, у меня до сих пор сохранились все лекции, которые я записывала в школе. Я окончила вуз и поступила в аспирантуру, но все равно преподавала по ее лекциям и до сих пор по ним преподаю. Это уникальнейший человек, который сделал меня биологом, преподавателем, учителем, тренером: она была моим олимпиадным тренером, а в вуз я поступила без экзаменов по результатам олимпиад.

Расскажите о самом ярком и дорогом воспоминании, связанном с ней.

Когда я пришла на один из ее первых уроков, у нас был письменный зачет. На самом деле она была очень строгим преподавателем: с нами общалась классно, но не панибратски. Мы понимали дистанцию, очень ее уважали и, честно, боялись зачетов.

Я единственная в классе получила пятерку, а всех остальных она ругала словосочетанием «собаки зеленые». Это было так по-доброму и мило, что мы улыбались: мы понимали, что мы и правда «собаки зеленые», потому что не выучили. Тогда я поняла, что, несмотря на то, что она классная и милая, учить все-таки надо.

Была ли у нее какая-то характерная привычка или особенная фраза?

Таких фраз было достаточно много. Самая запомнившаяся — это, наверное, напутствие. Однажды — это была очередная олимпиада, где мои дети выиграли, — я пришла к ней с чувством, что никто меня не поздравляет, не носит на руках. И она сказала мне: «Запомни, друг — не тот, кто познается в беде, а тот, кто познается в радости. Находится очень мало людей, которые радуются, когда ты счастлив. Жалеть всегда легко». Эту фразу я пронесла через всю жизнь и передаю своим успешным ученикам.

Что она научила вас делать лучше — не только как ученика, но и как человека?

Любить жизнь, любить свою работу, быть счастливой от того, что ты делаешь, и ценить своих близких. Она всегда говорила, что работа — это ее хобби, но главное в жизни — это семья. Я поняла, что профессия преподавателя очень сложная, она требует полной вовлеченности, но я всегда помню о том, что счастливой ты все равно будешь.

Что в вашей нынешней работе тренером сборной вы переняли именно у нее?

Она говорила мне, что главное для учителя — не знания, а любовь к своей работе. И еще она говорила, что первое, что нужно сделать, — влюбить ребенка не в свой предмет, а в себя. Это действительно так.

Поэтому и я прихожу к ребятам так же: я не позволяю себе выйти к детям плохо одетой или в плохом настроении. Я очень требовательный, очень строгий педагог — потому что нам необходимо давать результат. В олимпиадном преподавании нужно понимать, что с детей приходится требовать: это сложно, это тяжело, это сверхзадачи, это вузовская программа.

Что, на ваш взгляд, выделяло ее как учителя?

Уважение к нам, которое проявлялось во всем. В ее подготовленности к урокам: она никогда не позволяла себе прийти неподготовленной — никогда. В ее внешнем виде, который показывал, как она нас уважает: она приходила к нам красиво одетая, всегда с макияжем, маникюром. А в то время, в девяностые годы, понимаете, это было редкостью — тяжелые годы. Мы чувствовали уважение к нам: она приходила не для того, чтобы кричать: «Все, работаем, я тут самая главная». Нет, она проявляла к нам уважение. Это было здорово.

Какой ее совет вы помните до сих пор?

Я выполняю все ее советы прямо на 100% и считаю, что успешность в моей работе обусловлена именно этим. Те постулаты, которые она мне говорила, остаются неизменными: любить свою работу, она должна быть хобби и тебе нравиться — тогда ты будешь успешен. Еще — всегда прекрасно выглядеть и заряжать энергией.

Предоставление зоны ответственности — мощный педагогический прием, который заставляет людей расти над собой

Александр Белов, доцент Химического факультета МГУ, главный тренер команды Москвы на Всероссийской олимпиаде и тренер сборной на Международной олимпиаде по химии:

У меня сохранились очень теплые воспоминания о Сергее Анатольевиче Москвине, моем учителе химии в старших классах. Мы с ним познакомились, когда я в 9 классе неожиданно для всех (и для себя тоже), обучаясь в языковой школе, попал на заключительный этап Всероссийской олимпиады по химии. После этого он предложил мне перейти в Гимназию №9 Екатеринбурга, где сам работал, в физико-химический класс. Так он стал моим наставником — и в химии, и в жизни. Я многое от него узнал, в том числе — что есть такая профессия как олимпиадный тренер, что тренеры важны и могут кардинально влиять на успехи школьников и их жизненные траектории.

Расскажите о самом ярком и дорогом воспоминании, связанном с ним.

В старших классах я довольно активно участвовал в разных олимпиадах, и он, как мой учитель, сопровождал меня в поездках. Так мы с ним объездили нашу страну и не только. Из этих поездок я привез яркие впечатления от новых мест и, конечно, много олимпиадных побед.

Была ли у него какая-то характерная привычка или особенная фраза?

Он любит повторять фразу с кольца Соломона: «И это пройдет». Помогает философски относиться к разным жизненным ситуациям.

Что в вашей нынешней работе тренером сборной вы переняли именно у него?

Сергей Анатольевич к своим ученикам всегда ищет индивидуальный подход. Все школьники разные: и олимпиадники, и неолимпиадники, все воспринимают новое и учатся по-своему, в своем ритме и стиле. Сейчас, когда я сам стал тренером команды Москвы, я стараюсь к своим ученикам так же относиться индивидуально. Хотя это бывает непросто: в московской сборной учатся сотни участников.

Что он научил вас делать лучше — не только как ученика, но и как человека?

Он научил меня многому. Самое главное, пожалуй — верить в себя и уметь полагаться на собственные силы.

Что, на ваш взгляд, выделяло его как учителя?

Сергей Анатольевич не боится давать школьникам свою зону ответственности. Конечно, только тем, кто к ней готов, хотя как он это определяет — его секрет. Например, некоторым одиннадцатиклассникам он давал проверять домашние задания учащихся из классов помладше. Мне в 11 классе он однажды доверил быть лаборантом на каких-то учебных курсах в гимназии. Так я получил свой первый рабочий опыт и первую запись в трудовую книжку. Позже, когда я вырос и сам стал тренером, я узнал, что предоставление зоны ответственности — мощный педагогический прием, который заставляет людей расти над собой.

Какой его совет вы помните до сих пор?

Он мне советовал больше общаться с людьми и поддерживать с ними отношения. Стараюсь следовать совету (по крайней мере, в его отношении). Мы с ним до сих пор общаемся и одно время я даже приезжал в Екатеринбург тренировать команду Свердловской области на Всероссийской олимпиаде.

Он показал, как надо делать, показал, как однажды получится, если стараться

Константин Антоневич, тренер олимпиадной сборной Москвы по литературе, учитель литературы в Школе ЦПМ:

Так получилось, что я помню многих учителей из своей школы и благодарен им до сих пор, но все они с моей нынешней профессией совсем не связаны. По физике — это Ирина Сергеевна, по математике — Ирина Александровна и Инна Павловна, химии — Нелли Аратовна. Оценки у меня везде были хорошие, но по тому, что я считаю для себя полезным, лучшей методике обучения, тому, что я запомнил и усвоил, и тому, как сам получал удовольствие от уроков, как-то так вышло, что в школе это были не гуманитарные предметы. При том, что я тренер по литературе: надо было мне как-то здесь оказаться.

Мне повезло: в десятом классе спонтанно началась моя олимпиадная жизнь. В конце марта в наш класс вошла завуч — с таким же удивленным лицом, как у меня, когда я это услышал, — и сказала: «А ты, оказывается, Антоневич, едешь на заключительный этап». Вот так в десятом классе я попал в московскую сборную на Всероссийской олимпиаде, и там просто принципиально новый мир открылся.

Можно многих выделять, тем более теперь, когда это мои коллеги: Римма Исааковна Задман, светлой памяти Елена Викторовна Сомова, Александр Борисович Галкин. Многих легенд я застал в свой первый приезд. Но если выбирать того, кто повлиял на меня больше всего, если отдавать себе в этом отчет, — это, несомненно, Владимир Владимирович Сперантов. Если бы не он и не его пары, я бы, наверное, не смог уже в одиннадцатом классе ничего добиться. Если бы не его вера в меня, у меня, наверное, не было бы такой прекрасной тренировки перед заключительным этапом в одиннадцатом классе, как олимпиада «Россия и Беларусь: историческая и духовная общность». Ну и самое главное: я бы не загорелся от него так этим делом, которым, наверное, горю до сих пор.

Расскажите о самом ярком и дорогом воспоминании, связанном с ним.

Воспоминания можно назвать разные. Некоторые не конкретные: это скорее вереница последовательных событий, каждое из которых просто укрепляло уважение к, к навыкам, к азарту мозга, который человек показывал.

А если выбирать впечатление судьбоносное, важное для меня и связанное с ним, наверное, это одиннадцатый класс: нервные часы до оглашения результатов, очереди до своих работ, до тетрадок. Вижу свои баллы. Понимаю, что мне явно не понадобится апелляция: все из рук вон хорошо в сравнении с прошлым годом. И первое, что я делаю, — дохожу до своего телефона, который надо было оставить, еще кнопочного, со змейкой, и сразу пишу Владимиру Владимировичу. Наверное, это больше про мой личный опыт, и кажется, что это не воспоминание, связанное с ним. Но эту победу без него помыслить невозможно.

Я помню вещь, которая меня тоже очень сильно впечатлила, — не только его лекции и семинары. Он еще проводил особую церемониальную творческую игру-задание, которая называлась «Общество дутых критиков». Мне повезло увидеть это в очень мощной реализации: людям раздавали, как фанты в шляпе, текст, эпоху, что-то, подо что нужно стилизоваться, сочинить или сделать вид, что это сочинено, а потом написать критическую статью.

По сути, это такая многослойная пародия, которая оттачивает мастерство понимания разных эпох, направлений, парадигм мысли. Короче говоря, с одной стороны, пародийное задание и какая-то игра, а с другой стороны — серьезный творческий и аналитический труд.

Когда я увидел, как это проходит, как он реагирует и как ведет эту игру, как постоянно перебрасывается словами с каждым выступающим, я понял, что я хочу так же. «Чем внимательней твердыню Нотр-Дама я созерцал твои чудовищные ребра, тем чаще думал я: из тяжести недоброй и я когда-нибудь прекрасное создам» (Notre Dame — Осип Мандельштам). Здесь не было чудовищных ребер, и тяжесть была добрая. Но я смотрел на то, как люди передо мной жонглируют такими мощнейшими понятиями, и думал: да, я буду такой, я хочу, как они.

Была ли у него какая-то характерная привычка или особенная фраза?

Привычек много, и разных. Сейчас сходу вспоминается только то, что он любил — и, полагаю, любит сейчас — говорить «положа руку на сердце» про что-нибудь, в чем надо увериться, что надо принять как рабочую гипотезу.

Что в вашей нынешней работе тренером сборной вы переняли именно у него?

Мне тяжело сказать со стороны, но я искренне надеюсь, что как раз перенял от него это сочетание: профессионально и играючи, потешаясь над материалом и деконструируя его, работать с текстами. Я бесконечно завидую тому, сколько Владимир Владимирович знает, насколько глубоко он разбирается в своем материале, так что здесь я могу только продолжать у него учиться.

Наверное, так получилось, что, когда мне хочется во что-то углубиться, когда я хочу придумать, сочинить новую лекцию своим ребятам, я беру за образец то, как, мне казалось, он готовил свой материал. У него это были гораздо более глобальные, амбициозные проекты, чем все, что я пока делал: взять хотя бы тех же поэтов категории «Б» или пересказ истории литературы в главных лицах.

Что он научил вас делать лучше — не только как ученика, но и как человека?

Мне тяжело исчерпывающе сказать, чему меня научил Владимир Владимирович. Опять-таки: он показал, как надо делать, показал, как однажды получится, если стараться.

Что, на ваш взгляд, выделяло его как учителя?

Наверное, у него особенный темперамент, идеальный для тренера в спортивной драме или в байопике про тяжело добытую победу. Это человек глубоко внутренне эмоциональный, как мне кажется. Не такой, который заражает своим очевидным радением за дело, или чувствительностью прочтения, или какой-нибудь исповедальностью своего занятия. Но это все в нем есть. Это какая-то глубинная преподавательская мощь, которую, наверное, любой, кто побывает у него на лекциях, почувствует. Это есть у любого преподавателя, у которого я чему-то научился по литературе.

Какой его совет вы помните до сих пор?

Но главный совет, который я получил, связан со стилистической уместностью. Мне было свойственно, и свойственно до сих пор, — я знаю это как свою слабость и как свою специфику — не помещаться по регистру, по каким-то ожидаемым нормам в тот жанр, в котором я творю, пишу, сочиняю что-то. И, наверное, иногда это выглядело как самоцель, которая перетягивала на себя одеяло. И когда человек, который понимает, что остроумно, что красиво, что работает, спокойно, медленно читает работу, выделяет в ней положительное и выделяет вещи, которые только мешают, — это очень ценно.

Наверное, я не могу вспомнить именно совет, но понимаю, что эта здоровая критика моей работы, как и та похвала, которую я получал, в первую очередь связана с тем, что я услышал ее от Владимира Владимировича.

Олимпиада.ру поздравляет всех педагогов и наставников с Днем учителя!

Дорогие учителя и тренеры! Спасибо вам за терпение, за требовательность и добрые слова, сказанные вовремя, за сложные задачи и за уверенность, что с ними можно справиться. Желаем вам благодарных учеников, которые будут вспоминать о вас с теплотой, а также сил, вдохновения, интересных проектов и побед, которые приходят к вашим воспитанникам благодаря вам.

С праздником!